МИР ЧЕРЕЗ ВОЙНУ?

Любые прогнозы аналитических центров по поводу вероятности войны между Арменией и Азербайджаном тут же относятся к характеру работы данного центра. Типа, аналитический центр ничего иного и предложить не может – вероятность войны не больше, чем вероятность мира. Но когда о вероятности войны говорит директор Национальной разведки США, это уже воспринимается серьезно. А директор разведслужбы говорил в Сенате США именно о вероятности войны между Арменией и Азербайджаном.

Но, несмотря на серьезность его должности, нужно отметить, что война между двумя или тремя государствами, находящимися в режиме перемирия, вероятна в любой момент, пока нет мирного договора. Хотя и это не может стать препятствием для возобновления войны. Кроме того, накануне русско-грузинской августовской войны национальная разведка США вовсе не говорила о ее вероятности, хотя ситуация в зоне грузино-осетинского конфликта была гораздо напряженнее, чем в армяно-азербайджанском.

То есть, не стоит воспринимать слова директора нацразведки как пророчество. Возобновление войны в зоне карабахского конфликта – дело не простое. Это возможно только при наличии подобного намерения у стран-посредников, а конкретнее – России и США. Только они могут спровоцировать стороны к войне либо позволить кому-то спровоцировать. Но если б у России и США было подобное намерение, дело до войны не дошло бы, потому что стороны конфликта не в силах предотвратить принципиальное соглашение между Россией и США, понимая, что в противном случае их принудят к этому войной. В то же время, возможно, армянские власти не выступают против уступок, но страны-посредники утверждают, что в мирных условиях армянские власти не могут убедить общество в целесообразности уступок. Но, с другой стороны, при нынешней политической ситуации в Армении и отношений власти с обществом вряд ли властям не удастся убедить народ в необходимости уступок. Может, дело в карабахском обществе, но оно находится в столь глубокой информационной блокаде, что его можно принудить к любым уступкам ради мира, тем более, что за прошедшие годы карабахское общество свыклось со свободой, и его немалая часть вовлечена в дело распределения благ, полученных в результате мира.

Но вероятность войны высока и в случае, если такое намерение имеется у одной из стран-посредников. И США, и Россия вполне способны на военные провокации в отдельности друг от друга. Но пойдут ли они на это? Ведь провокация вызовет противодействие, а это значит, что кто-то останется не удел, как в грузино-осетинской войне. Россия в экстазе бросилась блиц-кригом на Тбилиси, но потом остановилась, поняв, что в результате войны лишь получила то, что у нее и без того было, и потеряла то, что могла обрести. И именно осознание этого подтолкнуло российское руководство к тому, чтобы взять Грузию миром.

В общем, односторонняя провокация возможна, но лишь в том случае, если сторона будет уверена, что может решить задачу. Но если у одной из сторон есть подобный потенциал, она могла бы использовать его в мирных переговорах.

Все это, конечно, не исключает так называемую «профилактическую» войну, которая могла бы вычистить переговорное пространство от лишних элементов. И в этом смысле даже хорошо, если стороны будут готовы к войне. В конце концов, в Южном Кавказе, судя по всему, готовность к войне является лучшим залогом мира, как говаривал Нжде.

АКОП БАДАЛЯН